Войдя в теплицу номер двенадцать, он увидел Лукрецию в самом даль­нем конце помещения. Люциус пробрался к ней и опустил кадку на пол между двумя резиновыми ковриками, предназначенными для студен­тов. Девушка уже стояла на коленях и деловито раскладывала какие-то инструменты. Люциус отбросил рюкзак в сторону и опустился на коле­ни напротив.
Они начали работать в молчании. Причем Лукреция ловко разгребала землю ручками в ярких перчатках, затем осторожно отрезала черенок от растения и складывала в подставленную Люциусом миску. Черенки все время норовили выпрыгнуть, и юноша старался как можно быстрее прикрыть миску своей ладонью в такой же перчатке.

— У тебя здорово получается, — проговорил он.

— Да уж. Травология мне всегда давалась легко.

— В отличие от меня.

— В отличие от тебя. Растения нужно любить. Тебе не хватает люб­ви.

— Ты права, — Люциус в упор смотрел на нее. — Мне не хватает любви.

— Подай секатор, пожалуйста. Тот, что побольше.

Люциус протянул то, что она просила и, не удержавшись, сжал ее пальцы. Словно электрический разряд коснулся его руки даже через пе­чатки.

— Люциус, не надо, — попросила девушка.

— Почему? — хмуро спросил он.

— Просто не надо, и все.

— Как скажешь, — холодно ответил юноша.

— Не обижайся. Просто ты ведешь себя, как эгоист. Ты думаешь, для меня это все легко?

— А ты думаешь, это легко для меня? — Люциус яростно хлопнул миской об землю и придавил вылезающие черенки крышкой.

— Мистер Малфой, поосторожнее, — тут же окликнула мадам Спра­ут.

Лукреция опустила глаза и продолжила работу:

— Знаешь, мне всегда казалось, что у нас ничего не закончится. А вот… — девушка нервно усмехнулась. — Ты не виноват. Просто нам луч­ше как-то смириться, и свыкнуться с этим, и прекратить изводить друг друга. Я не могу спокойно находиться в главном зале. У меня кусок в горло не лезет от твоего взгляда. Я не могу спать, потому что всегда думаю о том, что ты вот-вот откроешь мою дверь. А этого все не проис­ходит и не происходит... И тогда я понимаю, что этого не будет никогда. Все закончилось, понимаешь? Просто… закончилось. Ты женишься.

Лукреция говорила все это, глядя в пол. Люциус видел только ее пылаю­щую щеку, когда она отвернулась. Его сердце сжалось и невыносимо за­ныло. Он понял, что сейчас она уже не осознавала, что говорит это все ему. Складывалось впечатление, что девушка шепчет эти мучи­тельные слова для себя, убеждая, уговаривая отчаянно ноющее сердце.
Люциус наплевал на все и схватил ее за руку. Он стремительно ста­щил с себя и с нее эти дурацкие перчатки, переплел их пальцы. Элек­трический разряд заставил задохнуться. Как давно он не чувствовал тепло ее рук.

— Лю, — отчаянный шепот. — Люсия! Лукреция!

Он не мог ничего ответить ей. Она была права от первого до послед­него слова. Что бы он сейчас не сказал, все было бы ложью. Люциус от­чаянно хотел аппарировать в этот момент куда-нибудь на необитаемый остров и остаться там навсегда. Ведь в его руках сейчас было все, что ему нужно в жизни. На растение с дурацким названием упала крупная слезинка. Вторая горячая капля коснулась их переплетенных рук. Сер­дце сжалось.

—Не надо,— умоляюще прошептал Люциус.

Девушка выдернула руку и какое-то время лихорадочно работала. По­том, наконец, подняла голову. Ее глаза слегка покраснели. И больше ни­чего не выдавало расстройства.

—Ты уже пригласил Нарциссу на бал?

— Нет, — автоматически ответил Люциус.

Он смотрел в эти глаза, и ничего вокруг не было.

— Ты не слишком-то внимательный кавалер.

Она отвела взгляд, и Люциус попытался вникнуть в смысл беседы.

— Что ж поделать, какой есть. А ты с кем пойдешь?

Он постарался придать голосу беззаботность. Легко подхватил сека­тор, решив принять активное участие в работе.

— С Ремусом Люпином.

Секатор в руке вдруг обрел вес, и Люциус выронил его на землю, попав по пальцам руки, на которую опирался. Лезвие содрало кожу, и на костяшках пальцев появилась кровь.

— Осторожно! — воскликнула Лукреция и, взяв его за руку, принялась произносить какие-то заклинания над ранками. Люциус отчужденно наблюдал за ее действиям.

— Почему гриффиндорец? — наконец задал он совершенно идиотский вопрос.

— Люциус, — слизеринка остановила кровь и выпустила его руку. — Что за глупые предрассудки? Они такие же люди. Все мы просто люди, вне зависимости от цвета школьной формы.

— Он младше на год, — поделился наблюдением Люциус Малфой.

— И что? Он очень хороший.

Люциус поднял секатор с земли и начал кое-как кромсать несчаст­ное растение. Лукреция никак не прокомментировала его работу. Остаток урока прошел в молчании. Выходя из теплицы, Люциус понял, что в очередной раз жизнь дала урок. Чертовы гриффиндорцы! Он сделает все, чтобы испортить жизнь Ремусу Люпину в школе или после нее. Не важно.

Главное — пережить ближайшие несколько часов и не сойти с ума.